Revised edition in one volume - страница 14


в

Но возвращение не было ошибкой, ибо век невинности за границей уходил в прошедшее и дома тоже пришло время искушенности. Выставка 1893 года превратила Чикаго в между­народный центр распространения новой моды в искусстве Revised edition in one volume - страница 14. Приблизительно тогда в почти всех огромных городках картинные галереи и симфонические оркестры стали завлекать публику, которая нуждалась в руководстве. Г. Э. Крейбил, Генри Т. Финк, У. Дж. Гендерсон делали полезную работу, но ограничивались Revised edition in one volume - страница 14 в большей степени музыкальными рецензиями. Театр и изобрази­тельные искусства имели собственных истолкователей, но им не хватало широты Хьюнекера. Его соратник по журнальчику «Мадемуазель Нью-Йорк» Вэнс Томпсон мог быть репортером литератур­ных Revised edition in one volume - страница 14 сплетен и писать обличительные редакционные статьи про­тив филистеров, но идеи его «Французских портретов» (1900), так же как и примеры к ним, взяты из книжки де Гурмо-на «Livre des Masques»1. Персивэл Revised edition in one volume - страница 14 Поллард говорил о литературе Центральной Европы в «Масках и менестрелях но­вой Германии» (1911); ранее в книжке «Их дело в суде» (1909) он провел оскорбительное сопоставление: «случай американской ли­тературы», констатировал Поллард, подлежит не Revised edition in one volume - страница 14 столько судеб­ному разбирательству, сколько мед диагностирова­нию. Ее феминистская направленность, коммерческие мотивы и другие симптомы анализировались им с целью показать, как количество подменило качество. Но Поллард, заявляя, что в Соединенных Штатах чуть Revised edition in one volume - страница 14 ли наберется с полдюжины писате­лей, которые рассматривали бы литературу кан суровое заня­тие, ссылался на авторитет позабытого бостонского критика Уол­тера Блэкберна Гарта. Бирс служил ярким примером пре­небрежительного Revised edition in one volume - страница 14 дела к литературе, а Хьюнекер — ис­ключением, только подтверждавшим правило, что космополит, случаем заброшенный в Америку, не может серьезно интересов ваться южноамериканским искусством.

1 «Книга масок» (франц.)» j

Неудача сводилась, как считал Поллард, к «отсутствию у нас Revised edition in one volume - страница 14 ; подабающей критики». Разработка системы критериев зависела в главном от импорта и перевода, но взоры, ввезенные Хьюне-кером, книжки, переведенные Хирном и Солтусом, сделали мно­гое, чтоб искоренить порок провинциализма Revised edition in one volume - страница 14, который Генри Джеймс находил в По. Хотя традиционисты продолжали огля­дываться на Великобританию, побудительные импульсы исходили в то время из Франции. И хотя импортеры и переводчики были в одинаковой мере плодовитыми писателями, их вклад Revised edition in one volume - страница 14 до этого все­го был изготовлен в области критики. Итог их достижений можно было измерить повышением просвещенной публики, а не количеством сделанных ими шедевров. Там, где ранее литера­тура была обычно связана Revised edition in one volume - страница 14 с риторикой и теологией, сейчас стало вероятным рассматривать ее в соотношении с чисто ху­дожественными сферами. Таким макаром, старомодные дидак­тические предпосылки уступили место критике эстетической. Кредо «искусство для искусства» не Revised edition in one volume - страница 14 было никогда положитель­ным эмблемой веры, но благодаря ему живописец освободился от внутренних ограничений, в особенности от табу в вопросах секса. Время от времени создается воспоминание, что ханжеская стыдли­вость моралистов была побеждена эмоциональностью Revised edition in one volume - страница 14 эстетов; но борьба меж ними еще продлится, она будет все ожесточаться, пока предмет спора не явится в собственной откровен­ной простоте. Поворот от содержания к форме — свидетельство несуразного служения группы Revised edition in one volume - страница 14 журналистов культу стиля. Искусст­венность и манерность не отменяли, но, их подлинного чув­ства гармонии цветов и красок. Если они нам больше не инте­ресны, так это поэтому, что их последователи извлекли Revised edition in one volume - страница 14 все выго­ды из их подражаний и тестов.

Этих разобщенных вместе стилистов соединяла воединыжды по­пытка воссоздать актуальный опыт на уровне сознания, пере­дать непосредственность восприятия, что и предполагает тер­мин «импрессионизм». Конкретно Revised edition in one volume - страница 14 этот способ применил Стивен Крейн в натуралистической прозе «Алого знака доблести» (1895), а Льюис Э. Гейтс* примирил его с академической кри­тикой в собственном эссе «Импрессионизм и признательность» (1900), Так как импрессионисты по Revised edition in one volume - страница 14 собственной природе индивидуалисты, они не могут быть объединены в организованное направление; их произведения, которым суждена была предстоящая жизнь, были плодами одиночества, подобно рассказам Бирса. Все же можно различить их нехорошую программку в последова Revised edition in one volume - страница 14­тельной враждебности к ценностям средних классов, тому, что защищали пользующиеся популярностью женщины-романистки, и выдающимся, хотя и ограниченным писателям, которых Бирс прозвал «мисс Нэнси Хоуэллс». То, что этим двум писателям, родившимся по­чти Revised edition in one volume - страница 14 сразу и в нескольких милях друг от друга, предначертано было окончить собственный актуальный путь так друг от друга далековато, подчеркивает разлад меж неповторимой традицией и бунтарст-

вом Богемы. Последнее Revised edition in one volume - страница 14 созрело совместно с XX веком до признан­ной оппозиции: оно обрело приют в Гринвич-Вилледж * и его многоголосными рупорами стали журнальчики «Смарт сет», «Ридис миррор» и «Мэссиз». Филистеры были низведены Джилеттом Берджессом до «скучных людей Revised edition in one volume - страница 14», Синклером Льюисом — до «бэббитов», а Менкеном — до «бубуазии» *. Обетованной землей Богемы стало буффонадное королевство романов Джеймса Брэнча Кэбелла, а романтичная умозрительность была доведена до нелогичного конца в его книжке «Поверх жизни Revised edition in one volume - страница 14» (1919).

Бросаем ли мы взор в будущее, на Кэбелла и Менкена, оглядываемся ли вспять, на По и Уитмена, становится понятно, что Богема колеблется на распутье меж бегством и мятежом, меж­ду уходом в воображение Revised edition in one volume - страница 14 и иконоборческой атакой на узость обыденщины. То, что способности нашего культурного развития позволяют осознать обе эти крайности, является в значимой степени наградой «эстетических журналистов». Эдмунд Уилсон, отдавая дань почтения Хьюнекеру и Менкену Revised edition in one volume - страница 14, увидел недав­но, что наилучшая пора свободного литературного труда ушла в прошедшее и что в дальнейшем способности такового труда всосут повторяющиеся издания, готовящиеся штатом литературных со­трудников, учебные заведения и Голливуд Revised edition in one volume - страница 14. Так вырисовываются хронологические рамки эры, восходящей к Штатской вой­не и достигшей собственного расцвета в последние годы XIX века. Период fin de siecle был принят многими современниками за конец света. Книжка «Вырождение Revised edition in one volume - страница 14» (1895) Макса Нордау *, где выдвигалось псевдонаучное обоснование неприятия модер­нистской литературы, получила обширное распространение и до­брожелательный прием в Америке. Но америкосы не могли увенчать себя лаврами декаданса, как достигшие самосознания европейцы Revised edition in one volume - страница 14, ибо они считали наступающий век своим и приветст­вовали все его новаторства. Они не всегда даже понимали, что 90-е годы в Америке были только отголоском импрессионизма, символизма, натурализма и нигилизма европейских Revised edition in one volume - страница 14 60-х годов. Они предпочитали глядеть вперед, в южноамериканские 20-е годы, на поколение, которое выиграет начатую ими борьбу. Короче говоря, они не были жертвами романтичной агонии, но пред­вестниками критичного реализма.

^ 65. ГЕНРИ АДАМС

1

Даже век расстройства обязан Revised edition in one volume - страница 14 иметь если не собственного про­рока, то хотя бы собственного толкователя. Уитмен и Эмерсон в пол­ной мере выразили воспрянувшие надежды демократической личности в новеньком мире. Марк Твен запечатлел 1-ый шок Revised edition in one volume - страница 14, вы­званный открытием того, что людскую природу невозмож­но так стремительно поменять, и в то время, когда XIX век клонился к концу, смятение и отчаяние последних лет его жизни отрази­лось Revised edition in one volume - страница 14 в творчестве всех наших суровых писателей. Но вроде бы ясно ни лицезрели Эмили Дикинсон, Генри Джеймс, Стивен Крейн либо Джеймс Г. Хьюнекер какую-то часть трудности, ни какой-то из них не рассматривал ее Revised edition in one volume - страница 14 во всей полноте. Генри Адаме поставил центральный вопрос века и бился над ним с неиссякаемой энер­гией. Почему человек опять потерпел крушение? Какие новые ус­ловия вновь предназначили тщетность мечты о Revised edition in one volume - страница 14 совершенстве?

В то самое время, как 1-ая глобальная война шла к концу, в Вашингтоне умиротворенно опочил небольшой старичок, оставив при­ватно изданную книжку, которую он именовал «Воспитание Генри Адамса». Он сделал к Revised edition in one volume - страница 14 ней вступление, которое разлюбезно подпи­сал его друг и прошлый ученик Генри Кэбот Лодж, когда несколько месяцев спустя книжка стала перед широкой пуб­ликой.

Это была история поисков смысла жизни в современном Revised edition in one volume - страница 14 ми­ре машин, длившихся восемьдесят лет,— история, претендовав­шая только на то, что она просто описание 1-го крушения, и завершавшаяся предсказанием всеобщего распада. Ее тон по­чти шутлив, настроение темно. Публика была немного Revised edition in one volume - страница 14 шокиро­вана, огромного воспоминания сходу по прочтении не получила и осталась совершенно недовольна.

Адаме использовал для собственных откровений форму третьего лица и таким макаром укрыл свою прирожденную застенчи­вость Revised edition in one volume - страница 14, но — специально либо нет — он принудил звучать в книжке некоторый безличный глас. Потом поколение более юное, но более разочарованное, ежели то, к которому принадле­жал он сам, равномерно нашло, что этот глас — его соб Revised edition in one volume - страница 14­ственный. Подобно веку, в каком он жил, этот человек на каждом шагу изобретал парадоксы. Он выражал противоречия и проблемы века, его мысли и чувства; разъясняя неразрешимые его загадки, он выстраивал Revised edition in one volume - страница 14 осторожные, тонкие уравнения; он возвышал над хаосом противоречивые образы, которые вежли­во раскланивались вместе. Вместе с книжкой «Мон-Сен-Мишель и Шартр» «Воспитание» стало быстрее евангелием горя­чо вожделенной веры, ежели веры обретенной Revised edition in one volume - страница 14.

Но была ли та странноватая сила, которая нашлась в этих книжках, трагичной либо просто темной? Выживут ли они, воз­растут ли в собственном значении, когда станут историей, те особенные трудности, которым Revised edition in one volume - страница 14 они посвящены, когда будут решены либо отойдут в прошедшее настолько верно сформулированные в их вопро­сы? Пробились ли они, подобно «Потерянному раю», «Божест­венной комедии» либо «Фаусту», к подземным источникам? До Адамса Revised edition in one volume - страница 14 такое случилось в американской литературе только в один прекрасный момент, когда линь парящего гарпуна опутался петлей вокруг шейки Ахава и увлек его прямо за Моби Одичавшем в глубины моря. Повторилось ли это опять Revised edition in one volume - страница 14? Если да, то небольшой старичок, сидевший в одиночестве в собственном низеньком кресле посреди экзоти­ческих трофеев в огромном вашингтонском доме, опешил бы этому больше всех.

2

«Воспитание» не полностью удовлетворяет в качестве биогра­фии Revised edition in one volume - страница 14. Подобно Уитмену, Адаме стремился понять себя самого для того, чтоб открыть космос. Он не щадил себя, когда счи­тал, что тема не может обойтись без исповеди, но в других слу Revised edition in one volume - страница 14­чаях, если это отвечало его намерениям, свободно опускал важ­ные факты, додуматься о которых можно было только косвенным методом. В книжке почти все необходимо читать меж строк и меж глав. Поведать историю Revised edition in one volume - страница 14 жизни Генри Адамса нелегко даже с по­мощью огромного количества его писем, размещенных после его погибели.

Подобна уитменовской и романтичная поза, принятая для усиления драматизма; тут это быстрее поза поражения и мол­чания, ежели энергии Revised edition in one volume - страница 14, и фуррора. В отличие от «Автобиографии» его брата Чарльза эта книжка — нечто большее, чем воспомина­ние; это — портрет, спроецированный на экран для анализа и исследования. Вот, гласит, по существу, Адаме, моя жизнь Revised edition in one volume - страница 14. Каковой ее смысл?

Молчание (хотя и не поражение) было довольно реаль­ным. Эта черта была характерна всем членам адамсовского клана. Под конец жизни, отвергнув буддийский отход от жизни ради Revised edition in one volume - страница 14 предполагавшего огромную активность кодекса Брахмы, Ада1лс писал:

А нам, кому от мира не уйти,

Две жизни должно жить — одну в подлунном,

Который за реальны* выдаем,

Другую же — в самих для себя, под сенью Revised edition in one volume - страница 14,

Убрав которую разрушим обе жизни.

Эта обращенность вовнутрь — главный источник силы писа­тельского дара Адамса; конкретно благодаря ей «Воспитание» ста­ло «настолько глубочайшей и так сильной книжкой, что пре­вратилась для Revised edition in one volume - страница 14 неких в Библию»; но благодаря ей эта книжка, по замечанию 1-го более позднего критика, становится «грандиозным исследованием неприспособленности исключи­тельной личности, которая не может подогнать себя к чудовищ­ной цивилизации». Критику-биографу не Revised edition in one volume - страница 14 сыскать более благо­датного вопроса. Подавляемая сила должна каким-то образом прорваться. В угнетении, в неприспособленности должен быть спрятан ключ к осознанию силы конечного выражения. Как, по-видимому, и возлагал надежды Revised edition in one volume - страница 14 сам Адаме, поражение индивида воплощает поражение человека. Рассказывая о воздействии на него событий, фактов, людей, он отрисовывают развитие творческого духа, художественного сознания, которое в протяжении долгой жизни отыскивает адекватной формы выражения Revised edition in one volume - страница 14, но, обретя ее в конце концов, Адаме оказывается неспособным ее распознать. Опи­сание поисков есть само по себе цель долгого пути, осуществле­ние его судьбы.

Быть Адамсом по самому определению — значило не быть летописцем истории Revised edition in one volume - страница 14, а творить ее. Подрастая в древнем поместье Адамсов в Квинси, обучаясь в Гарварде и Германии, сопровож­дая отца в Лондон и помогая ему направлять политику разо­ренной страны в годы Revised edition in one volume - страница 14 Штатской войны, молодой Адаме чувст­вовал на для себя томную десницу протцов. Безусловно, актуальный путь многих людей был в не наименьшей мере предопределен их праотцами, но тени 2-ух президентов США в роду и чуть Revised edition in one volume - страница 14 не состоявшегося третьего заставляли малышей Чарльза Френсиса Адамса посильнее обыденного сознавать свое родство. Благодаря соединению с Бойлстонами, Бэссами, Квинси и даже Олденами Адамсы и Бруксы пустили в Массачусетсе крепкие Revised edition in one volume - страница 14 корешки. Бе­лый дом стал кое-чем наподобие родового поместья вроде усадь­бы в Квинси, а президентская должность — домашней тради­цией.

Все было определено заблаговременно, когда 16 февраля 1838 года на Бикон-Хилле в Бостоне родился Генри Revised edition in one volume - страница 14 Адаме, 3-ий отпрыск Чар­льза Френсиса Адамса, третьего отпрыска Джона Квинси, старшего отпрыска Джона Адамса,— восьмое поколение рода, с того времени как они основались в Массачусетсе. Адамсы рождались, чтоб Revised edition in one volume - страница 14 править.

При настолько впечатляющем наследстве жизнь в Бостоне и Квин­си могла быть сколь угодно праведной и полезной, но только не удовлетворенной. Хотя они вели свое происхождение не от священни­ков, а от фермеров Revised edition in one volume - страница 14, пуританская закваска очень сказывалась в их крови. В летний денек, возвратившись домой с рыбалки на причале м-ра Гринлифа, отец семейства записывает в дневнике: «Вероятно, схожее времяпровождение чуть ли оправдано; но отчего Revised edition in one volume - страница 14 бы и не дать часть жизни, обычным наслаждениям, при условии, что они не противоречат никаким из узнаваемых для тебя обязательств?» Это суждение было плодом «единственного совершенно уравновешенного разума, который когда-либо существо­вал Revised edition in one volume - страница 14 в роду», как отметил потом мальчишка. В этом мрач­ном доме мама была немым партнером, не оставившим глубоко­го следа в его памяти. Подобно родителям Рескина, в таких родителях почти все вызывало Revised edition in one volume - страница 14 восхищение, но не много — любовь. Прирожденные чувства, за* исключением домашней привязан­ности, обращались внутрь. Тут они и покоились до поры до времени совместно с наследием дедушек и бабушек, живых либо мертвых.

Адамсу Revised edition in one volume - страница 14 нравилось считать, что он представляет собой откло­нение от домашнего стереотипа, и он приписывал это расхожде­ние скарлатине, наделившей его еще наименьшим ростом и поболее хрупким телосложением, чем это обычно встречалось Revised edition in one volume - страница 14 в роду, молчаливостью и тонкостью нервной организации при крепком здоровье и большой энергии. Но его «привычку к сомнению», если не «любовь к полосы, форме, качеству», делили и его братья. В собственной «Автобиографии» Чарльз Revised edition in one volume - страница 14 подтверждает боль­шинство ранешних мемуаров Генри, но более точно его па­мять воспроизводит темную атмосферу их бостонского дома, в то время как Генри — солнечные пятна на желтоватом полу кухни Revised edition in one volume - страница 14 в Квинси, вкус печеного яблока, когда он пошел на поправку, запах гниющих персиков и груш на полке в дедушкином каби­нете, кропотливо отобранных на семечки. Генри отличался боль­шей остротой эмоций, чем Revised edition in one volume - страница 14 хоть какой из Адамсов.

В эти же годы сложилась его привычка к многостороннему чтению, когда, лежа на кипах документов конгресса, он погло­щал Диккенса, Теккерея, Скотта. Потом он оставил ро­маны, помогая вычитывать гранки «Сочинений Revised edition in one volume - страница 14» прадеда либо же занимаясь латынью в алькове библиотеки деда. Эти занятия больше подготовили его к тому, чтоб стать создателем академи­ческих сочинений по истории и неакадемическим поискам исти­ны, красы и Revised edition in one volume - страница 14 добра, ежели школьное обучение.

Может быть, самое принципиальное из всех его открытий — контраст времен года, грозных, прохладных зим на Бостон-Коммон и тепла и праздности лета в Квинси — породило у него привычку Revised edition in one volume - страница 14 проти­вополагать одну идею другой, одно воспоминание другому. Таковой расклад как в сфере мысли, так и чувств отдал потом Адамсу то, что поменяло ему единство цели, неумолимость логи­ческих выводов. В Revised edition in one volume - страница 14 этом равновесии жизнь оставалась для Herd открытой до конца.

Этой чертой сразу объясняются и не оставлявшие его всю жизнь чувство собственного крушения и его выдаю­щиеся заслуги. Он начал обдумывать эту Revised edition in one volume - страница 14 черту в годы уче­ния* в Гарварде, и в особенности остро — в годы, проведенные в Ев­ропе, Так как Адаме был не способен примирить естественную склонность к литературе с родовым тяготением к действию Revised edition in one volume - страница 14, у него развились многие'соответствующие признаки дилетанта, не способного спланировать собственный актуальный путь. Выбор карьеры был труден. Еще обучаясь в институте, он знал, что должен писать. Эссе, написанные им для «Гарвард мэгэзин», были Revised edition in one volume - страница 14 ста­рательно увязаны и приглажены. Проявившееся в их чувство формы дает классной комнатой; положенные в их базу об­разцы— Маколей * и Ирвинг. Как показатель круга его чтения они молвят о многом. Энтузиазм Revised edition in one volume - страница 14 к романам сохранился, но к ним прибавились «литераторы»-историки: Карлейль *, Гиббон *, Нибур *, Гроут *. Ничто не свидетельствует о том, чтоб он интересовался политикой либо современными неуввязками; это пришло позднее, когда он отправился в Германию Revised edition in one volume - страница 14 учить язык и право. Равномерно начинает вырисовываться единая цель: право будет источником существования и в то же время со­ставит ядро его исследовательских работ и его писательской деятель­ности. «Ну Revised edition in one volume - страница 14, как насчет более значимых литературных сочинений? — писал он брату в 1859 году. — Когда, по-твоему, смогу я написать книжку по истории, роман либо нечто такое, по этому мои старания не остались бы никчемны?» Ниже Revised edition in one volume - страница 14 он добавляет: «Если я когда-нибудь в жизни напи­шу что-то, выходящее за границы проф сферы, это, возможно, случится тогда, когда мне будет что сказать и когда я почувствую, что Revised edition in one volume - страница 14 тема настолько же захватила меня, как я тему».

В ответе брат рекомендовал ему на последнее время обратить­ся к журналистике, и, возвратившись на родину в 1860 году, он охотно последовал за папой в Revised edition in one volume - страница 14 Вашингтон, а потом в Лондон. Хотя актуальные цели, которых он намеревался достигнуть, были сформулированы им достаточно рано, путь все таки оставался неясен. В отличие от Чарльза он не сумел отважиться вступить в Revised edition in one volume - страница 14 армию и участвовать в реальной схватке — не считая того, в нем нуждался отец,— и все же в разгар событий даже он поступил как реальный Адаме, поставив свое перо на службу интересам семьи и Revised edition in one volume - страница 14 родины. «Наш вашингтонский корреспон­дент» бостонской газеты «Дейли эдвертайзер» стал «нашим английским корреспондентом» бостонского «Курьера» и нью-йоркской «Тайме». Его сообщения живо и отлично написаны, описательные пассажи перемежаются верно целевыми рассуждениями. Все окрашено Revised edition in one volume - страница 14 легкой драматичностью. Парень был ис­кренен, и в согласовании с ходом событий настроения радости и отчаяния сменяют друг дружку. Сначала он возлагал надежды по­мочь папе в его стараниях не допустить Revised edition in one volume - страница 14 вступления Великобритании в войну, сообщая на родину точную информацию. В выполнении этой задачки он показал энергию, бесстрашие и мастерство, но не достаточно дипломатии. Ему не всегда удавалось «преуспеть в под­держке Revised edition in one volume - страница 14 отца на родине», ­ъ

Но роль «специального корреспондента» была очень ограничена и очень поверхностна, чтоб он мог длительно до­вольствоваться ею. Он скоро возвратился на свою основную сте­зю, написав статью для Revised edition in one volume - страница 14 «Атлантика» и еще несколько для «Норт эмерикэн ревью». Он писал брату в 1862 году:

«Чем более я смотрю, тем паче убеждаюсь, что человек с таким уравновешенным разумом, как я (2-ой в нашем роду!) ...не может беспрерывно Revised edition in one volume - страница 14 добиваться фурроров в действии, требу­ющем спокойствия и упорства... Что нам нужно, это шко-' л а. Нам нужен в государственном масштабе круг юных людей, таких, как мы, либо лучше нас Revised edition in one volume - страница 14, чтоб положить начало новым веяниям не только лишь в политике, да и в литературе, в зако­нодательстве, в обществе — во всем соц организме страны — государственная школа нашего поколения».

Короче говоря, с Revised edition in one volume - страница 14 этого момента братья Адамсы и их друзья будут управлять государством быстрее при помощи прессы, ежели из Бело­го дома.

Случай, также смелость юного президента Гарварда Чарльза У. Элиота открыли перед писателем еще больше Revised edition in one volume - страница 14 широ­кую возможность роли в публичной жизни, предоставив ему место головного редактора «Норт эмерикэн ревью» и дол­жность педагога истории в Гарварде. С сомнениями и суровыми опасениями насчет того, не будет ли Revised edition in one volume - страница 14 это пустой тра­той времени, Адаме в 1870 году принял оба предложения. То, что эти занятия явились последующим шагом на избранном им пути, было в то время не настолько разумеется, как это представляет Revised edition in one volume - страница 14­ся сейчас с комфортной позиции, которую дает завершенность пути.

По описанию 1-го из его студентов, Адаме был в это вре­мя «маленьким человеком с голубыми очами, каштановыми волосами, каштановой остроконечной бородкой Revised edition in one volume - страница 14, отливающей в рыжину, потрясающе, но неброско одетый (как я помню) в коричневато-серый твидовый костюмчик, с легкими, размеренными движениями и точной, но размеренной речью». Другой считал его «человеком незапятнанного интеллекта». Лафлин вспоминал, что «у него Revised edition in one volume - страница 14 была положительная, не отрицательная натура. В его ухмылке выражалось дружественное роль, гостеприимство, душевность; его хохот, которому предшествовал вдох, сопровождаемый ка­ким-то присвистом, с радостными искорками юмора в очах и Revised edition in one volume - страница 14 уголках морщин был заразителен».

Готовя свои курсы, он неутомимо читал, но его познания в области Средних веков все таки не отличались достаточной глу­биной. Программка его курса — обычное перечисление фактов. От Revised edition in one volume - страница 14 истории средневековья он перебежал к общей истории Европы, а потом Америки; вкупе с ним этот путь сделали и его луч­шие студенты. Верхушкой этого семилетнего периода явился семинар, проходивший у него дома, на Мальборо Revised edition in one volume - страница 14-стрит, 91, результатом которого были «Очерки по англосаксонскому праву», четыре докторских степени, приобретенных его студентами, и под­линное начало его самостоятельной работы в области истории.

Той же независимостью духа отмечена его деятельность в Revised edition in one volume - страница 141 «Норт эмерикэн ревью», которым он управлял поначалу в оди­ночку, потом при помощи Лоджа. Принимая этот пост, он писал Дэвиду Э. Уэллсу, что хочет перевоплотить журнальчик в «постоян-. ный орган наших взглядов Revised edition in one volume - страница 14... который бы служил декларацией принципов нашей партии». Партия эта была базирована из неза­висимых, недовольных политикой 2-ух главных партий. Недо­вольных собрал вкупе в 1875 году Карл Шурц скоро после переизбрания Гранта, когда стало Revised edition in one volume - страница 14 разумеется, что реформы систе­мы гос службы не предвидится. Это и была адам-совская «национальная школа нашего поколения».

Наилучшие из относящихся к этому периоду эссе представляют собой скрупулезно целевые рассуждения Revised edition in one volume - страница 14 чисто специ­ального нрава по вопросам экономической политики. Перед лицом анархии периода Реконструкции с его быстрым экономическим ростом, расшатанными деньгами и управлени­ем при помощи больших и маленьких сделок Адаме сделал герои­ческую попытку Revised edition in one volume - страница 14 применить к ситуации классические семейные принципы ограниченной денежной политики, твердого ва­лютного курса, централизации власти, реформы государствен­ной службы и планирования экономического развития. Это бы­ло безвыходное дело, но он вложил в Revised edition in one volume - страница 14 свое перо и динамит, и яд. Два его эссе — «Реформа гос службы» и вто­рая статья «Сессия» — были переизданы «Норт эмерикэн ревью» как отдельные брошюры в качестве материалов предвы­борной кампании, хотя Revised edition in one volume - страница 14, подобно своим праотцам, Адаме быстрее придерживался принципов, ежели политических платформ, и менял партийные привязанности зависимо от перемен по­литического курса фаворитов. В других статьях, размещенных в том же либо других журнальчиках Revised edition in one volume - страница 14, способом аналогий, сопровожда­емых предупреждениями, анализировалось развитие британ­ских денег в протяжении XIX века либо выявлялся и под­вергался критике разрушение американской политической и финан­совой структуры. Легче всего читается посреди Revised edition in one volume - страница 14 их в наши деньки статья о финансовом грабеже жд компании Эри «Золотой комплот Нью-Йорка», где идеи обретают действенность, а описания насыщены драматизмом.

В процессе всех этих споров по современным вопросам у Адамса равномерно Revised edition in one volume - страница 14 складывалась его рабочая философия истории. Его обзоры из «Норт эмерикэн ревью» отражают неудовлетворен­ность описательностью британской и американской школ и все­возрастающее восхищение новаторскими исследовательскими работами германских историков права и соц Revised edition in one volume - страница 14 институтов. История, пришел он к заключению, должна быть сразу и наукой и искусством. Будучи наукой, она должна учить законы и университеты Средних веков, потому что в их, а не в чрезвычайно педа­лируемой Revised edition in one volume - страница 14 теме «Открытий» следует находить эмбрион современ­ного южноамериканского общества. Его увлечение средневековьем было быстрее свежайшим откровением, ежели наследием, достав­шимся ему от Китса либо Лонгфелло. Не считая того, история дол­жна Revised edition in one volume - страница 14 быть четкой. «Немцы владеют этими качествами, намного превосходя все другие народы,— писал он Лоджу.— Научи­тесь ценить и использовать исторический способ германцев, а на досу­ге сможете оттачивать стиль». Он Revised edition in one volume - страница 14 стремился увести юных ис­ториков подальше от легкого, но ненадежного описательного способа Бэнкрофта.

У де Токвиля и Мишле он научился искусству строить рас­сказ вокруг главных мыслях. В один прекрасный момент, вспоминает Туинг, Адаме Revised edition in one volume - страница 14 бахвалился перед своими студентами, что никогда не старался уяснить дат; он запоминал действия не в их соотнесенности с течением времени, а в их связи вместе как предпосылки и следствия. Лафлин Revised edition in one volume - страница 14 докладывает, что «его склонность испробовать все вероятные точки зрения заставляла его гласить экстрава­гантные и фантастические вещи». Эта тенденция у него все воз­растала и явилась основой его более вдохновенных творений последних лет.

Следуя Revised edition in one volume - страница 14 своей заповеди, он перебежал от исследования анг­лосаксонского права к исследованию документов новоанглийского федерализма, тома свидетельских показаний по делу Пикерин-га, Отиса и других, пытавшихся в 1814—1815 годах вывести Массачусетс из состава Revised edition in one volume - страница 14 союза. Хранившиеся в Массачусетском историческом обществе рукописи Пикеринга привели его к ар­хиву Альберта Галлатина, секретаря казначейства в правитель­стве и Джефферсона и Мэдисона. Галлатин, хотя он был рес­публиканцем и швейцарцем по Revised edition in one volume - страница 14 происхождению, в собственной фи­нансовой политике шел методом, близким к предлагавшемуся Адамсом, и показал, что можно сразу быть и ученым и человеком дела.

Итак, у Адамса была личность, тема и Revised edition in one volume - страница 14 исчерпающая доку­ментация, нужные для того рода истории, к созданию ко­торой он готовился. Плод этих занятий — четыре увесистых то­ма — явился самым скрупулезно выполненным и самым немец­ким исследованием из всего, что им Revised edition in one volume - страница 14 сотворено. Никогда позже не писал он с таковой уверенностью, таким спокойствием, так подавляя собственные пристрастия. Но уникальная работа за­нимает только около трети 1-го тома, остальное — перепечатка писем и эссе Revised edition in one volume - страница 14 Галлатина.

Силовые полосы, как обусловил бы их сам Адаме, стягивались к одной точке — его «Истории Соединенных Штатов Америки во время правления Томаса Джефферсона и Джеймса Мэдисона», задачке, решение которой потребовало 9 томов и еще боль­ше Revised edition in one volume - страница 14 лет. Исследование о Галлатине привело его прямо к Вашин­гтону и архивам Джефферсона и Мэдисона, хранившимся тогда в Муниципальном департаменте. Оттуда тропа привела историка в архивы Лондона и Парижа, где он Revised edition in one volume - страница 14 провел лето 1879 года, штурмуя новые источники. Равномерно этот приличный труд обрел свою форму. В первый раз Адаме применил тут систе* му, которая стала для него обыкновенной при издании более важ-ных его работ Revised edition in one volume - страница 14, отпечатав приватно всего только 6 экземпля­ров с оставленными в тексте незапятнанными страничками для суждений друзей и исправлений.

Применение научного способа германцев к дилемме американ-» ской демократии потребовало поначалу определения этой Revised edition in one volume - страница 14 пробле­мы, а потом установления границ подлежащего исследованию материала.

«В области американской истории в центре научных интере­сов,— писал Адаме в собственном последнем томе,— стояли нацио­нальный нрав и деятельность общества, которому Revised edition in one volume - страница 14 предначертано разрастись до большущих размеров и в каком индивиды будут представлять значение приемущественно как типы. ...Если б истории предстояло когда-нибудь стать наукой, можно было бы представить, что она установит законы на Revised edition in one volume - страница 14 базе не запу­танной истории соперничающих европейских наций, а экономи­ческого развития величавой демократической страны».

Оставалось только избрать то, что станет фокусом исследова­ния, но не личность, вроде Галлатина либо даже Джона либо Джона Revised edition in one volume - страница 14 Квинси Адамсов, а сферу общественного и экономического развития. Вокруг такового стержня искусство истории могло бы выстроить единое целое.

Какой период мог лучше соответствовать этой цели, ежели тот, что лежал меж президентствами Revised edition in one volume - страница 14 2-ух Адамсов, когда новорожденная демократия проходила свои 1-ые испы­тания? Тут Адаме мог использовать весь материал, на кото­ром он вырос, также большие богатства рукописей, доступ к которым открылся в ближайшее Revised edition in one volume - страница 14 время. Если кто-то вожделел по­нять как всю сложность, так и принципы отношений лич­ности и общества в современном мире, эти шестнадцать лет конвульсий Старенького Света и завоеваний Нового представляли собой Revised edition in one volume - страница 14 лучший материал для лабораторных исследовательских работ, ка­кой только вероятен.

Тогда еще не было понятно то значение экономического де­терминизма, которое этот термин заполучил в употреблении бо­лее поздних историков, но Revised edition in one volume - страница 14 философские базы теории Адамса покоятся на его посылках так же крепко, как и теория Ф. Дж. Тернера. Центральная тема той истории, которую писал он,— неспособность личности найти свою судьбу либо оказывать влияние Revised edition in one volume - страница 14 на наружный ход событий. В фокусе исходной и заключительной глав находятся южноамериканский нрав и аме­риканская среда. Личности и действия, будь то в конгрессе, суде либо на поле брани, рассматриваются во всей полноте, на Revised edition in one volume - страница 14 базе кропотливого анализа и кропотливо собранных фактов. С кро­потливым усердием прослежен каждый шаг выведенных на' этом фоне фаворитов. Но все происходит поэтому, что должно про­изойти. Убежденный и оживленный Джефферсон Revised edition in one volume - страница 14 оставил стра­ну на грани разорения; лишенный таланта управляющего Мэди­сон вернул ее благодаря тому, что подчинился течению со­бытий. Этот взор более натуралистичен, чем точка зрения Драйзера в «Американской трагедии», и два центральных Revised edition in one volume - страница 14 пер­сонажа его истории так же бессильны править миром, во главе которого они стоят, как Клайд Грифитс — управлять собственной ма­ленькой судьбой.

Естественным результатом настолько большенных усилий должно было стать умственное истощение Revised edition in one volume - страница 14, и три других сочи­нения, которые последовали за ним, представляются менее ,чем отходами производства. В целом «История» была исследо­ванием возможности человека выжить, невзирая на тупость и слабость индивидов. Актуальный путь отличавшегося Revised edition in one volume - страница 14 буй­ным характером Джона Рэндолфа и беспринципиального Аарона Бэрра являл собой последний пример капризов судьбы. Какое-то упрям­ство побудило Адамса поделить истории 2-ух этих людей, ко­торых он Revised edition in one volume - страница 14 считал достойными презрения. «Рэндолф» (1882) был размещен еще в процессе работы над «Историей»; «Бэрр», если он и был закончен, никогда не печатался, а его рукопись была или потеряна, или спрятана, или уничтожена. 1-ая из этих книжек Revised edition in one volume - страница 14, в базе неприязненная, отрисовывают, но, живой порт­рет и в миниатюре, в сконденсированной форме являет тот ме­тод, который был использован в большенном исследовании; о 2-ой мы не располагаем Revised edition in one volume - страница 14 никакими достоверными сведениями.

В 1890 году, когда последним томам «Истории» еще предсто­яло выйти в свет, Адаме бежал к Южным морям со своим другом художником Джоном Лафаржем. Но побег не дался ему так Revised edition in one volume - страница 14 просто. Его приняли в семью Тати Сэлмона, таитянского вождя смешанного полинезийско-английского происхождения; история острова, с которой он познакомился по рассказам по­следней царицы, сестры Тати, Марау и ее мамы, «Старой Предводительницы», пробудили его Revised edition in one volume - страница 14 любопытство. Тут появился 3-ий и внезапный побочный итог его изысканий, потому что соперничество Великобритании, Франции и Испании, являвшееся в его драме фоном развернувшейся в Америке борьбы, служило этим же целям Revised edition in one volume - страница 14 и на дальнем полуострове. Тут как в капле воды явила себя величавая тема современной истории. Царица и сама заинтересовалась этим и часами помогала мамы напоминать семейные истории. Запись эту Адаме увез с собой и соотнес Revised edition in one volume - страница 14 ее с записками землепроходцев и миссионеров. При помощи этих источников он сумел в общих чертах вернуть всю историю с 1690 по 1846 год, когда мемуары «Старой Предводи­тельницы» были изданы с Revised edition in one volume - страница 14 ее собственных слов. На этом завер­шился труд Адамса-историка. Его труд художника и философа едва-едва начался.


revmaticheskij-porok-serdca-bolshinstvu-detej-ne-grozit.html
revmatoidnij-artrit-etiologiya-patogenez-klassifikaciya-klinika-diagnostika-techenie-ishodi-lechenie.html
revmatologiya-referat.html